ЗАКАТ РЕВОЛЮЦИИ ДЕГЕНЕРАТОВ.

admin
Администратор
Сообщения: 111
Зарегистрирован: 06 фев 2011, 09:49

ЗАКАТ РЕВОЛЮЦИИ ДЕГЕНЕРАТОВ.

Сообщение admin » 09 фев 2011, 16:01

С.А.СТРОЕВ. ИТОГИ 2010: ЗАКАТ РЕВОЛЮЦИИ ДЕГЕНЕРАТОВ. (печатается с сокращением)


Прошедший 2010 год ознаменовался рядом событий, которые, будучи в грубом «материальном» смысле незначительными и мелкими, имеют колоссальное символическое значение. В совокупности они свидетельствуют о ещё не произошедшем, но уже отчётливо наметившемся переломе в политическом сознании условной «мировой метрополии», определяющей весь облик современной глобализированной мировой цивилизации.
Первым в ряду этих событий стало принятие во Франции (вслед за Бельгией) закона о запрете ношения хиджаба в общественных местах. Вторым – августовское решение правительства Франции, поддержанное Президентом Николя Саркози выслать из страны цыган. Вслед за Францией аналогичные меры по отношению к переселяющимся из Восточной Европы цыганам приняли Дания, Швеция и Финляндия, в Германии и Нидерландах вопрос находится в стадии обсуждения. Третьим важным событием стала публикация в том же августе известным и входящим в «истеблишмент» немецким экономистом, членом совета директоров Бундесбанка, членом Социал-демократической партии Германии (СДПГ) Тило Саррацином книги «Германия – самоликвидация» («Deutschland schafft sich ab»), а также последовавшая за этой публикацией широкая общественная дискуссия. Наконец, четвёртым событием этого ряда стало заявление канцлера ФРГ Ангелы Меркель, которая 16 октября на собрании молодежной организации Христианско-демократического союза (ХДС) в Потсдаме заявила о полном провале политики мультикультурализма. Днём ранее с аналогичным заявлением выступил лидер Христианско-социального союза (ХСС), премьер-министр Баварии Хорст Зеехофер, который и ранее призывал ограничить иммиграцию в Германию выходцев из Турции и стран Ближнего Востока.

Можно констатировать, что наметившееся в прошлом 2009 году национальное пробуждение Европы (успех радикальных националистов на выборах в Европарламент в Великобритании, Голландии, Австрии, Дании, Словакии и Венгрии, запрет на строительство минаретов в Швейцарии) из разового всплеска начинает – хотя и весьма осторожно – перерастать в тенденцию.
Для того, чтобы понять исторические масштабы наметившегося идеологического переворота, необходимо обратиться к истории тех парадигм, которые во всём т.н. «цивилизованном мире» (т.е. в США и «Старой» Европе) вплоть до последнего года были абсолютно непререкаемы.

ПРЕДИСТОРИЯ: ФАШИЗМ КАК ИДЕОЛОГИЯ ИМПЕРИАЛИЗМА,

Для того, чтобы адекватно понять истоки и генезис господствующих сегодня на Западе парадигм, необходимо обратиться к их истокам, коренящимся в фашизме, поскольку именно на
его мифологизации, на подмене реального исторического феномена сфабрикованной фальшивкой, они основываются, скрывая, тем самым, свой собственный исток и обосновывая себя.

Итак, что представлял из себя феномен фашизма и каковы были объективные исторические причины его возникновения? Источником и исторической причиной возникновения фашизма был кризис капитализма.

Одна сторона этого кризиса состояла в том, что в первой половине XX века ведущие мировые капиталистические державы завершили раздел мира. Новых «ничейных» территорий, которые европейцам можно было бы колонизировать, на Земле попросту практически не осталось. Как известно, существовать в режиме «нулевого роста» капитализм в принципе не может, так как сама идея прибыли предполагает превышение производства над собственным потреблением и, следовательно, «сбрасывание» разницы между ними вовне капиталистической общественно-экономической системы. Поэтому устойчиво развиваться капитализм может только постоянно захватывая и перерабатывая всё новые и новые рынки сбыта, сырья и рабочих рук – до тех пор, пока ему есть куда расширяться.

Собственно говоря, капитализм есть не некое квазистабильное состояние, а динамический процесс, тождественный глобализации, причём с внутренними механизмами постоянного самоускорения по принципу положительной обратной связи. Когда капиталистическая цивилизация охватывает весь земной шар и расширяться становится некуда, капиталистическая система переживает тяжелейший кризис. Поскольку без новых рынков сбыта капитализм обойтись не может в принципе, а «ничейных» территорий уже не осталось, единственной возможностью выживания для каждой отдельно взятой национальной капиталистической системы становится шанс отнять у конкурента (по ходу дела, помимо подлежащих переделу колоний самостоятельным – и весьма важным – рынком сбыта стала сама война как индустрия уничтожения излишков производства, а также подготовка к ней). На этом характерный для второй половины XIX века относительно «вегетарианский» этап развития капитализма, отмеченный пацифистскими иллюзиями и верой в возможность мирного правового урегулирования всех международных конфликтов, бесповоротно заканчивается, и начинается подготовка к тотальной мировой войне не на жизнь, а на смерть. Соответственно начинается не только милитаризация экономики, но и подготовка общественного сознания к предстоящей схватке за мировое господство. В моду резко входят шовинизм и милитаризм.

Второй стороной кризиса первой половины XX века стало неизбежное сокращение социальной базы буржуазной демократии – собственно, класса буржуазии. Естественное развитие капитализма привело к монополизации и расслоению, к массовому разорению прежних мелких и средних собственников средств производства и к концентрации собственности, а, следовательно, и политической власти в руках всё более узкого слоя монополистов. Соответственно, на глазах распадалась и политическая основа буржуазной демократии – общества относительно равных собственников. В итоге на волне манипулируемой магнатами охлократии с неизбежностью устанавливался режим, получивший в античности имя тирании, а в новейшее время – фашизма. На место демократической диктатуры широкого и массового класса буржуазии в целом пришла олигархическая диктатура узкого и замкнутого круга сверхбогатых семейств, передававших собственность и сопряжённую с ней власть по наследству.

Третьей стороной кризиса капитализма было нарастание классовой борьбы и, в особенности, победа Великой Октябрьской Социалистической Революции в России. Большевистское правительство, взявшее на вооружение идеологию пролетарского интернационализма, провозгласило Советскую Россию отечеством всего мирового рабочего класса. Монополистическим кланам крупной буржуазии требовалось срочно что-то противопоставить этому вызову. Им было необходимо, с одной стороны, создать мощный силовой противовес как коммунистам собственных стран в борьбе за власть, решавшейся зачастую на улицах, так и мировому коммунистическому центру в лице Советской России. С другой стороны, им было жизненно важно перехватить у коммунистов наиболее привлекательные лозунги, создав собственные подконтрольные «рабочие» и «социалистические» партии и их боевые подразделения.

Всё это в совокупности и сделало исторически неизбежным возникновение феномена фашизма в широком смысле слова. При этом более всего важно осознать коренное различие между лозунгами, ценностями и идеями, формально провозглашаемыми фашизмом (зачастую не только привлекательными, но и вполне здравыми), и той реальной политической практикой, которая, будучи этими ценностями прикрыта и завуалирована, на самом деле не имела к ним никакого отношения.

На словах фашизм (во всех своих разновидностях, кроме, разве что, позднейшей латиноамериканской) провозглашал лозунг национального единства, солидаризма, снятия классовых противоречий и антагонизмов. На деле он не только не устранял, но и закреплял коренную причину этих противоречий – частную собственность на средства производства и, вытекающую из этого, экспроприацию прибавочной стоимости у наёмных работников. На словах фашизм провозглашал надклассовый и общенародный характер государства. На деле выражал интересы даже не широкого класса буржуазии, а узкого клана сверхкрупной монополистической олигархии. На словах фашизм зачастую позиционировал себя как движение социалистическое, рабочее. На деле – резко ограничил социальные и политические права рабочих даже по сравнению с предшествовавшей ему и им шельмуемой «плутократией». На словах фашизм абсолютизировал национальную культуру и традиции. На деле – целенаправленно разрушал традиционные высококонсервативные семейные и сословно-корпоративные механизмы воспитания и, собственно, передачи культуры от поколения поколению, отрывал молодёжь от семьи и сгонял её в обезличенную варваризированную массу, легко поддающуюся манипуляции. На словах фашизм провозглашал высшей ценностью либо нацию и расу (как германский нацизм), либо национальное государство (как собственно итальянский фашизм). На деле целью фашизма было установление единой мировой власти, что, в совокупности с сохраняемой капиталистической системой, неизбежно означало фактически разрушение национальных границ и барьеров.

Стоит обратить пристальное внимание на ту критику фашизма, которую в 1941 году дал И.В. Сталин в своём докладе на торжественном заседании Моссовета по случаю годовщины Октябрьской Революции: «Немецких захватчиков, то есть гитлеровцев, у нас обычно называют фашистами. Гитлеровцы, оказывается, считают это неправильным и упорно продолжают называть себя «национал-социалистами». Следовательно, немцы хотят уверить нас, что партия гитлеровцев, партия немецких захватчиков, грабящая Европу и организовавшая злодейское нападение на наше социалистическое государство, является партией социалистической. Возможно ли это? Что может быть общего между социализмом и гитлеровскими озверелыми захватчиками, грабящими и угнетающими народы Европы?Можно ли считать гитлеровцев националистами? Нет, нельзя. На самом деле гитлеровцы являются теперь не националистами, а империалистами. Пока гитлеровцы занимались собиранием немецких земель и воссоединением Рейнской области, Австрии и т.п., их можно было с известным основанием считать националистами. Но после того как они захватили чужие территории и поработили европейские нации – чехов, словаков, поляков, норвежцев, датчан, голландцев, бельгийцев, французов, сербов, греков, украинцев, белорусов, прибалтов и т.д. и стали добиваться мирового господства, гитлеровская партия перестала быть националистической, ибо она с этого момента стала партией империалистической, захватнической, угнетательской».

То, что гитлеровская NSDAP, закреплявшая частную собственность (притом, прежде всего, крупную, монополистическую) на средства производства и жёстко подавлявшая классовую борьбу рабочих против эксплуатации, не являлась на самом деле партией социалистической, достаточно очевидно. Важнее обратить внимание на то, что И.В. Сталин прямо и недвусмысленно говорит о том, что гитлеровцы не являются не только социалистами, но и националистами. Эта мысль, на первый взгляд, действительно неочевидна и противоречит столь же расхожему, сколь и ошибочному представлению о нацизме как о крайней агрессивной форме национализма. В действительности же И.В. Сталин совершенно прав. Германский нацизм (как и фашизм в широком смысле в целом) использовал крайние формы национализма лишь в качестве привлекательной декорации-обманки, в то время как его реальная политическая практика не только не отвечала задачам немецкого национализма, но и была им диаметрально противоположна! Просто вдумаемся: каков был бы итог в случае гипотетической победы стран Оси во Второй Мировой Войне? Итогом победы фашизма мог стать… только мондиализм – то есть универсальный мировой глобализм. Фашистская (нацистская) идеология была лишь прикладным инструментом, характерным для строго определённого этапа развития капитализма, а именно – этапа империалистического. Этот этап характеризуется тем, что капитализм уже перерастает рамки национального капитализма и уже требует (но ещё не достигает!) слома национальных границ. Отсюда его крайняя агрессивность и склонность к экспансии. В то же время, единая мировая капиталократическая элита ещё не сформирована, имеют место острейшим образом конкурирующие между собой империалистические элиты, по своему происхождению национальные, но при этом каждая из них претендует на то, чтобы перестать быть только национальной и стать элитой универсальной, мировой, глобалистской. Отсюда и идея мирового господства. А, поскольку место единой глобалистской элиты ещё вакантно и за него идёт острейшая борьба, то в этой борьбе каждая из претендующих на роль мировой олигархии элит стремится мобилизовать нации, которые и становятся пушечным мясом в схватке империалистических элит. Таким образом, ключевой парадокс состоит в том, что война идёт как раз за разрушение национальных границ и за построение единого глобалистского Нового Мирового Порядка, но в этой войне нации мобилизуются ультранационалистическими лозунгами.

Заметим, что уже к 1943 году тезис И.В. Сталина о том, что гитлеровский фашизм не является на самом деле разновидностью национализма полностью подтвердился на практике, когда в войска SS (позиционировавшиеся в качестве средоточия и ядра расовой чистоты германской нации) начали массово принимать всех противников большевизма независимо от национальной и расовой принадлежности, вплоть до казахов, узбеков, туркмен, киргизов, уйгуров, татар, башкир, азербайджанцев (в составе Osttürkischer Waffenverband der SS), армян и представителей иных не менее «арийских» и «нордических» народов. [В подземном прибежище Гитлера - в его берлинском бункере - фюрера охраняла до последних дней его жизни французская дивизия СС. - Ред.]. Это свидетельствует о том, что реальнае цели и реальная практика фашизма не имели ничего общего с теми идеалами, которые фашизмом провозглашались.
Ещё раз повторим и зафиксируем этот момент: полное расхождение (вплоть до диаметральной противоположности!) между провоглашаемыми фашизмом идеалами и его реальными целями и действиями, между фашизмом идеальным и фашизмом реальным. Соответственно, и критика фашизма может осуществляться с двух диаметрально противоположных позиций. Либо с позиции материалистической – то есть через его демифологизацию, через раскрытие его действительной экономической, социальной, политической и исторической природы и через разоблачение его «идеального образа» как заведомой обманки, этой природе не соответствующей и служащей исключительно для её сокрытия. Либо с позиции идеалистической (в худшем из возможных смыслов этого понятия) – то есть через ремифологизацию фашизма (хотя и с противоположным знаком), подмену содержательной критики [системы - ред.] экзальтированной демонизацией, через абсолютизацию внешней формы фашизма при игнорировании его социально-экономического, реально-политического и исторического содержания. Соответственно, возникли и два совершенно разных и качественно противоположных политических явления, именующихся «антифашизмом».

Первый антифашизм – реальный, тот самый, который фактически боролся против реального фашизма и идейно, и физически. Костяк этого антифашизма составили, безусловно, коммунисты – потому, что только они могли предложить реальную альтернативу капитализму, проявлявшемуся на тогдашнем этапе своего развития как фашизм. Союзниками коммунистов по антифашистской коалиции выступили буржуазные демократы (своего рода «консерваторы идеалов Просвещения») и классические буржуазные патриоты-консерваторы (в большинстве случаев – христиане), носители идеалов «старого», доимпериалистического капитализма, его исторически прогрессивного этапа. Самостоятельной силой они уже выступать не могли, так как объективно изменился сам капитализм, и прежние буржуазно-демократические идеалы лишились исторической почвы. Однако носители уже утративших историческую адекватность идеалов остались и, не будучи в силах предложить собственную жизнеспособную альтернативу фашизму, по крайней мере, оказались на стороне коммунистов. Общей базой, на которой стало возможно объединение столь, казалось бы, различных сил (коммунистов, консерваторов и буржуазных демократов) в общий антифашистский фронт, стала приверженность культуре, знанию и рациональному мышлению.

Второй «антифашизм» – виртуальный, с реальным фашизмом никогда исторически не сталкивался, а возник уже после его разгрома в качестве, с позволения сказать, «рефлексии» праздношатающейся европейской «творческой интеллигенции» по поводу недавнего прошлого. Не имея ни дела с реальным (экономически, социально и политически материальным) фашизмом, ни даже сколько-нибудь адекватного представления о нём, этот второй «антифашизм» позиционировал себя как чисто «идеологическая» антитеза фашизму. То есть абстрагированной от реальности и иллюзорной форме фашизма он противопоставлял свою абстрактную форму, которую уже даже и не нужно было абстрагировать от содержания, т.к. содержательно она изначально вообще была пуста. «Идеалы» этого «антифашизма» состояли, таким образом в чистом отрицании тех позитивных (а были и такие) лозунгов, которыми фашизм изначально оправдывал себя и прикрывал свою суть. Провозглашаемому фашизмом идеалу силы, физической красоты и здоровья этот [пролиберальный] «антифашизм» противопоставил развёрнутую апологию всевозможных физических и психических патологий и извращений, фашистскому идеалу коллективизма и солидаризма – культ изолированного от общества социопата, навязчивую фобию по отношении к любому воспитательному акту и, как следствие, к любой вообще социализации. Фашистскому культу иерархии и превосходства противопоставляется полное отрицание ценностных категорий и вообще любого социального, культурного и любого иного различения, навязчивую идею формального равенства всего всему, провозглашаемому фашизмом национализму (либо этатизму) – в лучшем случае радикальный космополитизм, в худшем – патологическую ксенофилию и аутофобию. [Если фашисты - вслед за правыми - возводили на пьедестал семью, то современные «либерализованные» антифашисты на ее место поставили культ сексменьшиств, особенно педерастии. - Ред. сайта].

Смешно, но даже монументальная архитектура и эпический кинематограф в Европе надолго стали табу для пришибленной постстрессорным психозом не в меру пугливой и истеричной творческой интеллигенции. Одним словом, одним из последствий вызванного фашизмом шока стало своеобразное коллективное психическое расстройство, поразившее преимущественно социальную среду интеллигентствующих бездельников, лишённых благотворного влияния трудотерапии. И быть бы этой психопатии их глубоко личной проблемой, кабы на неё не возник устойчивый и весьма платёжеспособный спрос.

«ВМЕСТО-ФАШИЗМ» ИЛИ РЕВОЛЮЦИЯ ДЕГЕНЕРАТОВ.

После окончания Второй Мировой Войны ситуация в мире качественно изменилась и, соответственно, перед империалистической олигархией помимо прежних задач встали новые. В первую очередь, поскольку фашизм был безнадёжно дискредитирован в глазах общественного мнения, мировой капиталистической элите требовалось срочно и незамедлительно полностью отождествить фашизм с его внешней формой и, тем самым, вывести из под удара его реальную сущность и содержание т.е. капитализм в исторической форме империализма. И здесь англо-американские империалисты изящно воспользовались творческими наработками самого фашизма по части самомифологизации и сокрытия своей сути. Весь комплекс фашистских мифов, не успевший развеяться и кануть в Лету, был тотчас реанимирован почти в прежнем виде, только с заменой оценок с положительных на отрицательные. Это позволяло империалистам создать пугало «фашизма» для отвода глаз от самих себя – ибо только внешней формой они от фашистов и отличались, в то время как по сути (прямая диктатура сверхмонополизированного капитала) были их близнецами-братьями и на поприще разжигания мировой войны потрудились ничуть не меньше Гитлера и много больше Муссолини.

С другой стороны, перед правящими западными элитами по-прежнему стояла задача перехвата привлекательных лозунгов у коммунистов и выращивания собственных карманных «социалистов». Если в 20-е и 30-е эта ниша была занята фашистами и оппортунистической социал-демократией Второго Интернационала («социал-фашисты» по определению И.В. Сталина), то во второй половине XX века экологическую нишу фашистов заняли «антифашисты» (разумеется, второго из описанных выше типов) – «антитоталитарные» то есть антисоветские «левые». Вот так, собственно, на виртуальных «антифашистов» и возник социальный заказ.
В этом есть, кстати, в своём роде показательная этимологическая ирония, ибо префикс «анти-» помимо значения «против», «контр-» имеет и другое значение – «вместо». И если антифашизм Советской армии и европейского Сопротивления был действительно контрфашизмом, противофашизмом, то виртуальный «антифашизм» напуганных «тоталитаризмом» «левых интеллектуалов» в буквальном смысле оказался «вместо-фашизмом» – инструментом, выполняющим в системе капиталократии точно ту же самую функцию, которую прежде выполнял фашизм, с поправкой лишь на изменившиеся исторические условия.

В чём состояло изменение исторических условий? Прежде всего, в том, что до 1945 года капитализм пребывал в фазе империализма, когда ещё существовало несколько конкурирующих друг с другом за мировое господство кланов буржуазии, национальных по своему происхождению, хотя и стремящихся каждый за счёт другого преодолеть свою национальную ограниченность и занять место универсалистской единой мировой олигархии. После 1945 года англо-американский клан достиг этой цели и, уничтожив руками СССР конкурентов, в пределах капиталистического мира действительно из империалистического переродился в универсалистско-глобалистский, стоящий вне и над этническими, национально-государственными, цивилизационными и геополитическими интересами. Соответственно, задача мобилизации своих народов на борьбу с конкурирующими империалистическими державами сменилась [для господствующих кланов - ред.] задачей максимального снятия и растворения любых политических и национальных границ, формирования единого рыночного пространства. Поэтому на диаметрально противоположный сменился и «идеологический» инструментарий капиталократии: от ультрарадикального национализма к столь же ультрарадикальному космополитизму и национальному нигилизму.

При этом прежняя задача десоциализации и дебилизации масс, понижения уровня их образованности и способности к самостоятельному критическому мышлению, иррационализации и мифологизации массового сознания, разрушения механизмов передачи от поколения к поколению культурных традиций – осталась той же самой. В этом фашисты и их исторические наследники – «антифашисты»-вместофашисты из «новых левых» оказались полностью едины. Изменились только лозунги, под которыми уничтожается культура и традиционные социальные связи и устои – теперь то же самое делалось под лозунгом борьбы с «репрессивностью» и «скрытым тоталитаризмом». Двадцать с лишним лет после 1945 года у мировой финансово-капиталистической олигархии ушло на подготовку достойной замены фашизму, но зато и сконструированный за эти 20 лет в недрах переселившейся в США «Франкфуртской школы», Тавистокского института и французских университетов «монстр доктора Франкенштейна» далеко превзошёл по своему социально-деструктивному потенциалу всё, что было придумано до этого, в том числе и фашизм.

Важно, обозначив генеральную линию всего этого направления в целом, прояснить его социально-политическое значение и исторические последствия. Основная линия этого направления состояла в:

- полном отрицании категории сакрального и снятии любых ограничений религиозного характера;

- отрицании и дискредитации логики (как формальной, так и диалектической), способности к умозаключению, рациональности и даже банального бытового «здравого смысла», насаждении абсурда и заведомой бессмыслицы в качестве нормы, причём декларируемой и освящённой авторитетом университетских философских кафедр;

- отрицании категории смысла и утверждении «свободы» каждого понимать любой текст или явление абсолютно произвольным образом;

- иронии по поводу всего без исключения, доходящий до отрицания возможности обсуждать что-либо или мыслить о чём-либо серьёзно;

- дискредитации академической науки, размывании принципов научной методологии и границ научного и ненаучного;

- отрицании ценности культуры, точнее в отрицании категории ценности как таковой, в признании равноценности всего всему;

- абсолютной релятивизации любых мировоззренческих, эстетических, морально-этических норм, отрицании различения между прекрасным и безобразным, добрым и злым, моральным и аморальным, здоровым и патологическим, обоснованным и необоснованным, социально приемлемым и неприемлемым;

- как следствие, разрушении границ искусства и в объявлении предметом искусства любого предмета или самовыражения автора, вплоть до физиологического, в эстетизации и апологии любых эстетических, моральных и поведенческих девиаций и извращений.

- наконец, отрицании самого человека как дискретной личности или хотя бы как индивидуума и в замещении его представлениями о «дивидууме» (делимой, составной сущности) или «ризоме».
Основным политическим субъектом революции в теориях «новых левых» вместо промышленного пролетариата стали маргиналы, асоциальные элементы и «дискриминированные» меньшинства. Причём, чем в большей степени какое-либо меньшинство асоциально, деструктивно и враждебно по своему образу жизни и привычкам обществу – тем более оно с их точки зрения, тем самым, революционно и прогрессивно.

Фактическими лозунгами «новых левых» стали отказ от труда, асоциальный образ жизни, отказ от признания прав собственности явочным порядком, полная сексуальная свобода (иными словами, неразборчивый блуд), совершение эпатажных акций, шокирующих публику и подрывающих устоявшиеся общественные и культурные нормы, в том числе актов вандализма в отношении культурных ценностей и т.п. В конечном счёте, если к вам в квартиру врывается безработный обкуренный наркоман и начинает громить мебель – не сомневайтесь: он таким образом протестует против репрессивности Системы, а ваше стремление защитить свою собственность – это она, эта самая репрессивность и есть, а вы (даже если вы рабочий) – пошлый буржуа и скрытый фашист. Если бы вы не были пошлым буржуа и скрытым фашистом, вы бы с радостью сами поучаствовали в этом погроме (освободив, тем самым, бытие от обладания и товарного фетишизма), бросили работу и пошли в обнимку с ворвавшимся к вам наркоманом творить свободное искусство граффити на окрестных заборах и стенах.

Понятно, что победить буквальным образом идеи «новых левых» не могли. Однако, явив себя в «революции дегенератов» (маргиналов, асоциальных элементов, бунтующих против бремени образования недоучек-студентов) конца 1960-х годов (кстати, во многом весьма точно предсказанной в своих проявлениях радикальным консервативным мыслителем Юлиусом Эволой в работе «Пришествие «пятого сословия»»), они выполнили целый ряд важных для капиталистической олигархии задач. Во-первых, увели значительную часть протестно настроенной молодёжи из-под влияния коммунистов и переориентировали её с опасных для олигархии задач национализации средств производства на демонстративно антиобщественное поведение, борьбу за права педерастов и животных и за легализацию наркотиков. Во-вторых, дискредитировали марксизм и социализм в глазах массового обывателя, для которого образ «левых» стал асоциироваться с нежелающими учиться хулиганствующими студентами-двоечниками, устраивающими беспорядки от безделья и ради развлечения. В-третьих, создали легко управляемую и манипулируемую толпу, с помощью которой можно оказывать давление на политиков, недостаточно подконтрольных транснациональной финансовой олигархии (в этом смысле французские студенческие бунты конца 60-х предстают прообразом всех цветных революций начала 21 века). Наконец, в-четвёртых (и в-главных!) позволили запустить целый ряд проектов, направленных на разрушение структур т.н. гражданского общества и социальных связей, атомизировать общество и существенно снизить его культурный и интеллектуальный уровень (тем самым резко повысив эффективность технологий манипуляции массовым сознанием).

И именно с этого времени, то есть с конца 80-х – начала 90-х ранее хорошо закамуфлированная и весьма неочевидная смычка между интересами мировой капиталократической олигархии и политическим наследием «новых левых» «вместо-фашистов» стала проявляться всё более явно, вплоть до полного синтеза рыночного фундаментализма неолибералов с «западной левой» в единый проект. Социально-политическое оружие массового поражения, созданное и впервые испытанное капиталократией в 60-х годах прошлого века на голлистской Франции, крепко припрятанное до подходящего момента в 70-е – 80-е, с конца 80-х начало применяться в полную силу.

Основное оружие в «левом» арсенале капиталократического глобализма – это тщательно взращённая на «антифашистском» (вместо-фашистском) мифе идеология толерантности, согласно которой интересы любых (почти любых) меньшинств (этнических, социальных, половых) всегда a priori выше интересов большинства. Причём, в точном соответствии с традициями «новых левых», чем более данное меньшинство асоциально, чем более его образ жизни и поведение неприемлемо и оскорбительно для большинства общества – тем более данное меньшинство требует защиты со стороны государства. С точки зрения доктрины толерантности не меньшинство должно приспосабливаться к принятым большинством общества нормам, а большинство должно научиться терпеливо (толерантно) сносить любые оскорбления. Любая попытка большинства сопротивляться автоматически трактуется как проявление «фашизма», подвергается шельмованию с стороны СМИ и репрессиям со стороны государственного аппарата. Эта «антифашистская» парадигма получила своё закрепление во вполне нацистском по своему характеру официально провозглашённом (!) и в ряде стран узаконенном (!) принципе «положительной дискриминации». Одним из основных частных проявлений парадигмы толерантности является т.н. мультикультурализм – концепция (апеллирующая к типично вместо-фашистскому мифу о «коллективной вине белого человека»), в соответствии с которой этнические меньшинства не должны приспосабливаться к культуре национального большинства, а, напротив, национальное большинство должно приспосабливаться к культуре меньшинств. Особенно вопиющий характер этот принцип приобретает в случаях, когда большинство является коренным, а меньшинства – диаспорами этнических мигрантов. Другим ярким примером реализации принципов толерантности является ситуация с половыми извращенцами, которым предоставляются не просто равные, а фактически преимущественные права, в то время как любое выражение по отношению к ним точки зрения традиционной морали подвергается репрессиям и чуть ли ни само объявляется социальной патологией под именем «гомофобии».

В тесной связи с парадигмой толерантности находится парадигма и практика т.н. «политкорректности», сводящаяся в конечном счёте к коренному искусственному изменению языка и культуры в целом, направленному на то, чтобы сделать не вписывающиеся в требования толерантности идеи невозможными просто на уровне языкового выражения.

Отдельного разговора заслуживает та роль, которую в разрушении традиционной социальности и механизмах передачи культуры от поколения к поколению сыграли и продолжают играть такие наследия «новой левой» как феминизм и концепция «прав ребёнка», вылившаяся в практику ювенальной юстиции.
Здесь же нам важно указать, какую роль идейное наследие революции дегенератов играет в механизмах воспроизводства политической власти капитала. Во-первых, с помощью насаждения толерантности, мультикультурализма, феминизма и т.д. общество растаскивается на совокупность враждующих между собой меньшинств. В результате капиталократическая олигархия из роли численно ничтожного антисоциального меньшинства, противостоящего всему обществу, переходит в роль меньшинства среди меньшинств – разумеется, наиболее могущественного и стоящего высоко над всеми другими, поглощёнными междусобойной грызнёй. Этому растаскиванию общества на совокупность меньшинств способствует не только искусственная стимуляция миграции, не только дискриминационаая политика в отношении большинства, делающая принадлежность к тому или иному меньшинству условием выживания, но и разрушение всех культурных кодов, объединяющих общество в единое целое. Во-вторых, мультикультуризация и десоциализация создают благодатную почву для управляемого хаоса вплоть до уличных войн. А в условиях уличной войны и «подъездной самообороны» мало у кого найдутся силы для того, чтобы предъвлять социальные требования правительству или руководству корпорации. А, если таковые и найдутся, их легко уничтожить силами какой-нибудь уличной этнобанды – не важно арабской, турецкой, албанской или чеченской.

ПЕРЕЛОМ. ПОЛНОЧЬ ИСТОРИИ.

До недавнего времени деструкция западных гражданских буржуазно-демократических обществ, которая была запущена уже к концу «Перестройки» в СССР, практически не встречала серьёзного сопротивления. Мировой капиталократии удавалось превентивно маргинализовывать и вытеснять из сферы реальной политики своих потенциальных противников, разобщая и противопоставляя настоящим, небутафорским левым (сторонникам национализации средств производства) так называемых «ультра-правых» (сторонников сохранения национальной идентичности и традиционных ценностей, противников мультукультурализма).
Любой разворот осуществляется в той точке, где прежняя тенденция достигает своего максимума. Самая долгая и тёмная ночь в году знаменует собой ту точку, когда день перестаёт убывать и начинает прибавляться. Сначала – почти незаметно, потом – всё быстрее. Похоже, что мировая диктатура «толерантности» достигла своего «25 декабря», своего пика и максимума. Похоже, хотя это ещё скорее предчуствие и надежда (но уже обоснованная), чем факт, гражданское общество Европы, подобно сжатой до отказа пружине, начало расправляться. Конечно, не всё здесь просто и однозначно, и уж точно не всё предрешено (в этом смысле аналогия с календарём может быть хороша только задним числом, когда процесс определился). Исход противостояния может быть самым различным, но уже то важно, что сопротивление сценарию разрушения национальных государств и построения всемирного гиперфашистского Нового Мирового Порядка из дела обречённых одиночек начало становиться делом широких масс.

Наиболее важным вопросом настоящего исторического момента является недопущение искусственного противопоставления социальных протестов и борьбы за сохранение национальной идентичности. Попытки такого противопоставления как под «антифашистскими» лозунгами наследников «новых левых», так и под неонацистскими антикоммунистическими лозунгами правых популистов, несомненно будут. Именно по этим попыткам будет проще всего выявить «засланных казачков» как в левом, так и в условно «правом» лагере антиглобалистского сопротивления. Задача момента состоит сегодня в том, чтобы дать обществу ясное понимание того, что защита социальных, классовых интересов трудящихся не просто не противоречит спасению национального суверенитета, национальной культурной и биологической идентичности, традиционных норм культуры и общественной морали, но и прямо совпадает с ними. Этот синтез могут осуществить коммунисты, приняв и утвердив национальные ценности в полном соответвии с завещанием И.В. Сталина: «Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперёд, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации». Его могут осуществить и националисты, если подобно Ф. Кастро осознают, что идеалы национального суверенитета и национальной идентичности в современных исторических условиях могут быть осуществлены только путём перехода от капиталистической системы к социалистической. В сущности не важно, будет ли основным вектором движение «слева – направо» или «справа – налево», сойтись они всё равно должны в одной точке.

Правительства европейских держав маневрируют и лавируют между волеизъявлением народных масс и давлением со стороны наднациональных структур, напрямую связанных с мировой финансовой олигархией. С точки зрения внешнего наблюдателя чрезвычайно сложно понять, в каком случае европейские лидеры действуют в соответствии со своими устремлениями, а в каком – вынужденно и под давлением непреодолимых обстоятельств. Однако факты состоят в том, что, с одной стороны, ведущие политики Европы – прежде всего, Николя Саркози – продавили, несмотря на все народные протесты, пенсионную реформу и другие антисоциальные реформы. С другой стороны, они же (и в этом отношении Н. Саркози тоже первый – в своём роде герой и антигерой года одновременно) впервые открыто бросили вызов диктатуре «политкорректности» и мультикультурализма.
Определённые подвижки, хотя и не столь значительные, как в Европе, произошли в прошедшем году и в США. На фоне наметившегося уже к концу 2009 года падения популярности Барака Обамы, на промежуточных выборах уверенную победу одержали республиканцы.
Несомненно, обе доминирующие партии США являются частью одной и той же политической системы и теснейшим образом связаны с монополистическим финансовым капиталом.
Тем не менее, между политическими линиями двух доминирующих американских партий существуют важные различия. Демократы выступают в США как наиболее радикальная глобалистская сила, непосредственное лобби транснациональных корпораций. Основные особенности идеологии демократов – это либерализация миграционной политики, поддержка сексуальных и расовых меньшинств, легализация абортов, и, в то же время, ограничение традиционного для США права населения свободно владеть огнестрельным оружием. Республиканцы, напротив, выступают сторонниками традиционной для США религии (протестантизма), традиционных семейных и нравственных ценностей и образа жизни.

Во внешней политике республиканцы выступают носителями скорее империалистической парадигмы. Они видят США как имперский национально-государственный субъект, господствующий над всеми другими национально-государственными субъектами (суверенитет которых, тем самым, ограничивается и нарушается, но политическая субъектность не уничтожается полностью). Демократы выступают носителями радикально глобалистских идей сетецентрического Нового Мирового Порядка, в котором уже практически нет национальных государств, а их функции выполняются экстерриториальными центрами силы и власти – транснациональными корпорациями и сетевыми банковскими структурами.

Наиболее наглядно разница между республиканцами и демократами проявляется, если сравнивать не столько «официоз» этих партий, более или менее склоняющийся к общему центру, а их крайние крылья. Наиболее крайнее крыло Республиканской партии представлено такой яркой фигурой как Патрик Джозеф Бьюкенен, автор книги «Смерть Запада», открыто поставивший вопрос об оккупации США мировым глобализмом и о потере суверенитета американским народом.

В целом однако итоги выборов в США можно рассматривать как реванш американской национальной идентичности за то публичное и символическое унижение, которое было ей нанесено победой Барака Хуссейна Обамы II.
Таким образом, прошедшие за год политические изменения в США, хотя и уступали по своему историческому значению своего рода «революции менталитета» в Европе, но в целом лежали в русле той же тенденции – ослабления глобалистских клише, диктатуры толерантности и политкорректности и контрнаступления идей национального суверенитета и традиционных норм морали, поведения и просто здравого смысла.

Наметившаяся смена парадигмы ещё не проявила себя в по-настоящему крупных и имеющих историческое значение событиях, не обрела необратимого характера, но уже перестала быть одной только надеждой. Она уже проявилась – и в этом состоит главный итог прошедшего 2010 года – хотя и в мелких пока, но уже регулярных деталях, фактах, оборотах речи политиков, чувствующих изменения в сознании и ожиданиях масс. Решение Президента Франции эхом отдаётся в странах Скандинавии, а смелое выступление Тило Саррацина – на Манежной площади Москвы. Каждая свободолюбивая суверенная или стремящаяся вернуть себе суверенитет нация, готовая защищать своё существование перед лицом мирового сетецентрического глобализма и держащая свой участок фронта против общего врага, тем самым помогает сопротивлению других наций, повышает их шансы и возможности в этом противоборстве.

09-17 января 2011

_________

Сергей Александрович Строев, кандидат биологических наук. Старший научный сотрудник Института физиологии им. И.П. Павлова РАН.

С середины 90-х гг. автор тесно сотрудничал с рядом национально-патриотических организаций, активно участвовал в сопротивлении ельцинскому, а затем путинскому режиму. Регулярно выступал на протестных акциях, публиковался на страницах патриотических газет и журналов, участвовал в работе нескольких антиглобалистских конференций, состоит в КПРФ.

В редакцию ДЗВОН статья предоставлена автором.

Впервые она была опубликована сайтом: http://russoc.kprf.org/News/0000562.htm

См. также предыдушие статьи данного автора на нашем сайте:

С.А.Строев. Инструментарий капиталократии. Ч.3

С.А.Строев. Инструментарий капиталократии. Ч.2
С.А. Строев. Инструментарий капиталократии. Ч.1

Сергей Строев. Кризиса нет. Есть коллапс

С. А.Строев. Нужны ли патриотизму оправдания?

С.А.Строев. Либерализм: судьба «победителя»

Вернуться в «Статьи»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость